Сова Акулы Зебра Ящерица Буйвол Орлан
Коллективный журнал о природе

Реклама:



Все о пустынях Фильмы о пустыне

Федорович. Лик пустыни. Страшны ли пустыни
В начало книги
Пустыни

Назад   Вперед   Оглавление

Страшны ли пустыни

Природа пустынь необычна, своеобразна и по-своему сурова. И если нас не удивляет тайга и не страшит Арктика, то мало кому знакомые условия пустынь нередко представляются не только крайне тяжелыми, но и грозящими всевозможными бедствиями. Но в какой мере в этом повинна сама природа пустынь и в какой степени эти страхи навеяны слишком сгущенными красками некоторых писателей?

"Ничто так не угнетает... как вид этой шеренги черных, голых скал. Я думаю, что так должны выглядеть мертвые долины Луны. Тут - только одна смерть. Растительности нет никакой, ни следа живого существа, скалы кажутся только трупами скал, вся площадь - гигантским кладбищем. Иногда приходит в голову, что весь край спит каким-то мертвым, летаргическим сном, что он заклят и проклят злым духом".

Такими словами изобразил писатель Сенкевич пустыню Неваду в Северной Америке, увидев ее лишь из окна железнодорожного вагона. А ведь пустыни страшны не своим видом, а своим нестерпимым зноем, своими пылевыми и песчаными бурями и своим безводьем. И невольно воображение рисует страны, похожие на дантовский "Ад", на все, что угодно, но вряд ли на то, чем пустыни являются в действительности.

Да, они иногда, действительно, бывают страшны, но в какой мере? Чтобы ответить на этот вопрос, познакомимся с самыми большими опасностями пустынь, переберем все то страшное, что в них когда-нибудь бывает или бывало, а уж тогда и будем судить, страшны ли пустыни, кому они опасны и насколько.

Долина смерти. В Северной Америке, в Калифорнии, есть пустынная местность, названная "Долиной смерти". Это одно из самых жарких мест мира. Мы считаем "нестерпимой" жарой температуру воздуха в тени в 30°С, а в "Долине смерти" средняя многолетняя температура июля равна 39°. Но ведь пустыни тем и отличаются, что в них, как нигде в других областях, очень резка разница в температуре дня и ночи. Освежающая прохлада ночи, как только взойдет солнце, сейчас же сменяется дневным зноем. В "Долине смерти" в июле термометр ежедневно поднимается выше 50°, а бывали случаи, когда он показывал в тени и 58°С. Воздух при этом обычно совершенно неподвижен, и зной, действительно, нестерпим и непереносим.

Духовка без огня. Можно ли испечь куриное яйцо, не разводя огня? Этот вопрос может показаться вам странным: всем известно, что нужно подержать яйцо в кипящей воде, чтобы оно сварилось. А между тем, даже у нас, во внетропических пустынях Средней Азии, испечь яйцо можно без всякого огня, в естественной "духовке". Достаточно для этого положить его в летний день на песок, слегка вдавить и присыпать тонким слоем песка сверху. Смотря по вкусу, яйцо можно приготовить этим способом крутым или всмятку.

Объясняется это тем, что белковые вещества начинают свертываться при температуре в 50СС, а в дни, когда температура воздуха в тени бывает равна 40 - 49°, песок на солнце накаляется до 70°, а иногда и выше 90°! Легко представить себе, как раскаляется песок в тех местах, где воздух нагревается до 58°!

Раскаленный песок. Во время работ одной из экспедиций Академии наук СССР в центральной части Кара-Кумов мы сидели как-то днем в палатке. Вдруг раздался голос нашего зоолога: "Помогите поймать зайца!" Мы выбежали и увидели зайца, промчавшегося в сторону одного из ближайших кустов. Двое из нас бросились за ним, но, как только подбежали к кусту, заяц выскочил, шарахнулся в сторону другого куста и спрятался в его тени. Испугавшись приближающейся погони, он снова выскочил и юркнул в тень третьего куста. Минуты через три, когда один из нас подбежал к кусту, под которым укрылся косой, зайчишка даже не сделал попытки удрать и был взят, что называется, голыми руками. Даже привычный к каракумскому климату заяц-толай не может бегать днем по раскаленному песку. Подошвы его лапок покрыты щеткой волос, но и она, повидимому, недостаточно предохраняет от ожога. Возможно, что сказался не столько ожог, сколько общий перегрев тела, но, пробежав по песку всего лишь 3 - 4 минуты, наш заяц не мог больше сдвинуться с места. Еще больше страдают от солнца ящерицы. Часто на гребнях барханов весело и быстро бегают ящерицы круглоголовки, высоко держащие свое тело над песком. Им, казалось бы, жара нипочем. А поймайте ящерицу и привяжите на песке к палочке. Пройдет 3 - 4 минуты, и от солнечного перегрева она издохнет.

Страдают от солнца и более крупные животные.

В одну экспедицию мы взяли с собой прекрасную туркменскую борзую "таазы". Пока мы шли по глинистому грунту, наш Каракурт весело носился вокруг каравана. Но когда вошли в пески, он завыл, залез под куст и стал жалобно смотреть вслед уходящему каравану. Мы напоили его и оставили, по совету туркмен, под кустом, где он вырыл себе ямку. В течение дня то один, то другой участник экспедиции высказывал опасение: "Пропадет Каракурт, не найдет нас". Пройдя около 25 километров, за час до заката солнца наш караван остановился. Началась разгрузка верблюдов, разбивка лагеря. И вдруг на всем скаку в лагерь влетел Каракурт. Мы шли по пескам много дней, и каждое утро приходилось оставлять Каракурта. Только в сентябре, когда солнце уже не так раскаляло песок, он снова начал бегать, не отставая от каравана.

"Воробьиная ночь" и день без движения. Как-то летом 1934 года выдались в Кара-Кумах особенно душные дни. Это было в начале экспедиции по Узбою. Наш огромный караван в 68 верблюдов был чрезмерно нагружен; предстояло забросить запас фуража для лошадей, продовольствие и снаряжение в глубь пустыни на три месяца работ. Чтобы пощадить верблюдов, пришлось перейти на ночные марши. Однажды выдался исключительно душный день. Не принес облегчения и вечер.

Ночью засверкали зарницы, и разразилась настоящая "воробьиная ночь" - такая, которой не выдерживают воробьиные сердца. Атмосфера бывает так наэлектризована, что воробьи иногда гибнут сотнями. Почти до утра воздух беспрерывно освещался яркими молниями без грома. Ни капли дождя, ни освежающего дуновения. Какая-то странная апатия, одурь овладели нами.

А наутро духота стала еще невыносимее. Мы устроили навесы для тени и легли. Спать не могли. Пульс у всех бился еле-еле, по 50 ударов в минуту. Рядом стояли ведра с водой, и, чтобы хоть немного себя поддержать, мы клали мокрые прохладные платки на сердце. Но заставить себя сменить нагревшийся платок было невыносимо трудно. Так пролежали мы до заката, не двигаясь, без еды, без чая, и только к вечеру, когда подул ветерок, все с облегчением вздохнули. Никогда, ни до того, ни после, не приходилось испытывать такого ощущения.

Стреляющие камни. Центральные части многих пустынь представляют собой лабиринты причудливых скал и сплошные каменные россыпи. В таких местах гранитные скалы настолько разрушены, что легко растираются руками в пыль и песок. В Центральной Азии, в безводных горах Нань-Шаня, китайцы добывают золото, раздавливая руками глыбы гранита и перевевая их на ветру. В других местах скалы бывают как бы шелудивыми, покрытыми то мелкими "щепками", то крупными скорлупами, вздутыми посередине. Падая со скал, эти скорлупы усеивают их подножья целым морем острых ребристых камней. Фотография таких рассыпающихся скал помещена между страницами 16 и 17 (на обороте). Откуда берутся эти россыпи и скорлупы?

Один путешественник, проезжая по Сахаре в районе Большого Эрга, был свидетелем того, как около полудня, при температуре в 42°С, раздался со стороны ближайшей скалы выстрел. Звук был настолько сильный, что все его спутники невольно переглянулись. Но это был не выстрел из ружья, а треснула от солнечного нагрева раскаленная известняковая скала. "Звуком солнца" зовут это жители пустынь - туареги. Они говорят, что "солнце их родины заставляет кричать даже камни".

Колебания температур в пустынях так сильны, что неравномерное расширение и сжатие камней, тем более не однородных по составу, постоянно приводит к их растрескиванию. Особенно сильно лопаются камни, когда на их раскаленную поверхность устремляется холодный ливень.

Когда поют пески. Значительно чаще, чем "голос солнца" среди скал, слышен бывает в сыпучих песках другой "голос" пустыни - звучание песков. Оно известно на берегах Байкала, Рижского взморья, Кольского полуострова, Англии и других северных районов, где обычно возникает при перевевании слабым ветром или при ходьбе по высыхающим после дождя пескам. Но шире оно распространено в пустынях, где вызывается или ударами песчинок о скалы, или при сталкивании песчинок во время бурь. Этот случай звучания песков в Сахаре талантливый русский путешественник, врач и зоолог А. Елисеев описывает следующими словами: "Около полудня мы притаились под тенью шатра и не переживали, а перемучивались казавшиеся бесконечными часы полуденного зноя...

Но вот в раскаленном воздухе послышались какие-то чарующие звуки, довольно высокие, певучие, не лишенные гармонии, с сильным металлическим оттенком; они слышались отовсюду, словно их производили невидимые духи пустыни. Я невольно вздрогнул и осмотрелся кругом. Пустыня была так же безмолвна, но звуки летели и таяли в раскаленной атмосфере, возникая откуда-то сверху и пропадая будто бы в землю. "Не к добру эти песни, - сказал проводник. - Песок Эрга поет, зовет ветер, а с ним прилетает и смерть..." То веселые, то жалостные, то резкие и крикливые, то нежные и мелодические, они казались говором живых существ, но не звуками мертвой пустыни... Никакие мифы древних не могли придумать чего-либо более поразительного и чудесного, чем эти таинственные песни песков... Но в раскаленном воздухе слышалось уже приближение чего-то нового, ужасного..."

Самум. Действительно, песни песков - это прелюдия надвигающейся бури: это отзвук сталкивающихся в вихре миллионов песчинок, слышимый за много километров. Это предвестник одного из самых страшных явлений пустыни. В этом пришлось убедиться и А. Елисееву. "Прошло несколько минут, и клубы пыли закрыли солнце... подвижные вершины дюн взлетели в знойную атмосферу и повисли в ней... В воздухе стало нестерпимо душно, еле возможно было дышать; задыхались и люди, и животные. Нехватало самого воздуха, который словно поднялся кверху и улетел вместе с красноватой, бурой мглой, уже совершенно покрывшей горизонт".

Но это было лишь начало самума. А когда через полчаса налетел настоящий "огненный ветер", или, как его называют туареги, "дыхание смерти", то потряслась сама пустыня. В эти страшные часы, когда пустыня превратилась в несущийся в воздухе песчаный хаос, люди лежали распростертыми на песке, покрывшись с головой плащами. Елисеев пишет: "Сердце страшно стучало, дыхание усилилось... голова болела немилосердно, рот и глотка высохли до того, что казались покрытыми струпьями, в груди нехватало воздуха, и мне казалось, что еще час - и страшная медленная смерть удушения песком неизбежна".

Население недаром назвало эти песчаные ураганы "самум" или "семум", что значит "яд". Немало человеческих жизней унес этот ураган. Но, к счастью, он бывает не часто и, проносясь бешеным вихрем, заканчивается так же быстро, как налетает. Обычно он длится 15 - 20 минут, но и за это короткое время успевает принести гибель и разрушение и перебрасывает массы песка.

Хамсин. В Сахаре известен и другой ветер. Он никогда не бывает таким разрушительным, как самум, но дует не четверть часа, а трое суток подряд, и если в первый день он иногда бывает едва заметным, то на второй становится сильным, а на третий день - невыносимым. В воздухе при этом носится едва заметная глазу тонкая, но едкая пыль, проникающая во все поры кожи. Воздух бывает сух и горяч, как в духовке. Рот сохнет, кожа трескаемся. Наступает нервное возбуждение, потом головная боль и головокружение.

Удивительно то, что, по многочисленным наблюдениям, этот ветер меньше всего действует на психику вновь приезжих и больше всего на уроженцев Сахары. Свое название "хамсин", в переводе "пятьдесят", этот ветер получил потому, что возникает только в течение 50 ближайших дней после весеннего равноденствия

"Афганец". У нас в СССР, в юго-восточных Кара-Кумах, дует ветер, очень похожий на хамсин. Его называют "афганцем", так как он приходит всегда со стороны Афганистана. Этот ветер возникает во все времена года. На берегу Аму-Дарьи, у подножий Памиро-Алайских хребтов раскинулся в самом жарком районе СССР город Термез. На противоположном афганском берегу видны вздыбленные золотисто-желтые гребни высоких барханных цепей. Яркая зелень и журчащие арыки освежают широкие улицы Термеза. Вдоль них, в тени' пирамидальных тополей, стоят рядами белые домики русских и украинцев или гладко обмазанные желтой глиной стены, за которыми укрылись дома узбеков и таджиков. По вечерам, когда от Аму-Дарьи и от гор веет прохладой, в. густых кронах карагачей раздается неумолчное пение азиатских соловьев.

Каждый год от 40 до 70 раз на город обрушивается страшный "афганец". Он дует день, два, а иногда и четверо суток подряд. Воздух бывает настолько пропитан песком и пылью, переносимыми через широкую Аму-Дарью, что солнце перестает быть видимым. На некоторых окраинных улицах оконные стекла от частой "бомбардировки" песком за 2 - 3 года становятся матовыми.

Плохо, если "афганец" подует весной. Неокрепшие листья хлопчатника и овощей за несколько часов от раскаленного воздуха сворачиваются, иссушаются, как в печи, и развеиваются вместе с тучами песка. Нередко приходится засевать поля и огороды снова. Хорошо хоть, что лето длинное, а на орошенной горячей земле все быстро зреет.

Муки жажды. Нелегка бывает жара пустыни в особенно знойный летний день, когда кажется, что дышишь воздухом раскаленной печи. Тяжело бывает во время песчаной бури, когда трудно вздохнуть, трудно взглянуть. Но самые большие мучения достаются тому, кто лишится в пустыне воды. Буря пронесется и стихнет, жара спадет и сменится освежающей прохладой ночи. Но жажда, если не найден будет вовремя колодец, сменится только смертью.

Не мгновенной и не легкой будет эта смерть. Она будет наступать мучительно, в беспрерывном кошмаре. Бывало, что люди разгрызали себе сосуды на руках, чтобы напиться крови, все равно чего, хоть любого яда,- лишь бы жидкого. Такой смерти предшествуют галлюцинации и чаще всего - безумие. Бывает, спасут человека от гибели, но разум к нему уже не возвращается.

Один путешественник, переживший лишь малую долю этих мучений, писал: "В голове невыносимо стучит, глаза невольно закрываются от страшного света... Словно в волшебном калейдоскопе, в .закрытых судорожно глазах ежеминутно меняются цвета в различных сочетаниях, но всегда в таких дисгармонических, режущих и кричащих, что эти мнимые цветовые ощущения представляются одною из пыток. Губы уже давно сухи и растрескались, кожа стала тёмнокрасного цвета, дыхание горячо и обдает лихорадочным огнем, сердце работает вяло и вместе с тем ускоренно...

Все мысли, все помышления направлены к одной воде, которой хотелось бы залить и снаружи, и внутри палящий жар; организм, высыхая, требует воды, чтобы разжижить сгущающуюся кровь".

"Муки жажды - это значительная часть ада", - говорят арабы. Нет страшнее смерти, чем смерть от медленного усыхания под палящим солнцем. Но виновен в ней обычно бывает сам человек. Природа пустынь сурова, и легкомысленное отношение к ней всегда может привести к трагическим результатам. Но, как правило, жизнь и безопасность человека зависят только от его организованности и предусмотрительности. С 1925 года экспедиции Академии наук бороздят пустыни Средней Азии, но ни один человек из состава этих экспедиций не погиб от безводья. Десятки путешествий, часто длившихся годами, в неизведанных до того пустынях Центральной Азии совершили русские путешественники - Н. М. Пржевальский, В. А. Обручев, Г. Н. Потанин, М. В. Певцов, П. К. Козлов, В. И. Роборовский, Г. Е. Грумм-Гржимайло и другие. И никто из них ни разу не оставил своих людей и животных без воды.

"Живые ужасы" пустынь. Вечером третьего или четвертого дня пути из Москвы в ташкентском или ашхабадском, алмаатинском или сталин-абадском поезде, после того, как днем пересекли первые участки песков, обычно начинаются разговоры об "ужасах" пустынь.

Вам расскажут о "смертельном" укусе больших мохнатых паукообразных фаланг, забирающихся на ночь в дома. Приведут тысячи случаев, когда в комнатах и в садах находили ядовитых скорпионов. В каких-то неопределенных и потому таинственных словах вспомнят о смертельных укусах паука каракурта заговорят о тиграх, а более сведущий расскажет о "каракумском крокодиле" зем-зем- ящерице якобы до двух метров длиной, которая может броситься на человека. Но когда глаза спутников расширятся от этих "ужасов", кто-нибудь из собеседников встанет и, разминая плечи, улыбаясь, скажет:

- Ну, и наговорили вам страхов. А вы лучше спросите, есть ли здесь хоть один человек, который сам был укушен или по крайней мере видел укушенного кем-нибудь из этих чудовищ.

И тема разговора сразу же меняется, так как обычно никто не может привести ни одного примера. Все говорилось лишь для того, чтобы испытать, какое впечатление произведут эти "страхи" на "новичка".

Насколько страшны пустыни? Мне приходилось не раз бывать в пустынях Средней Азии и Казахстана и расспрашивать людей, подолгу в них живших. И должен сказать, что хотя все те животные, о которых только что говорилось, водятся и нередки в пустынях, но они менее опасны, чем медведь или волк любому сельскому жителю лесных и степных областей.

Не раз по вечерам на полотнищах палатки находили мы фаланг (которых правильнее называть сольпугами). Они лишены собственного яда, но на их челюстях иногда бывает трупный яд, делающий укус их крайне опасным, так как он может привести к заражению крови. Однажды ездил с нами зоолог. Он так много "потрошил" всяких птичек и грызунов, что привлекал к себе сольпуг со всех.окрестностей. Они забирались к нему и в баулы, и в карманы, и под нательную сетку, но ни одна его не укусила.

Как-то мы остановились на ночлег вдали от троп в северных Кара-Кумах. Когда развьючили верблюдов, оказалось, что мы в центре огромного сборища фаланг. Ногами и нагайками мы раздавили больше сотни этих темнокоричневых громадных паукообразных, занимающих вместе с лапами пространство папиросной коробки. Но я никогда не видел человека, укушенного фалангой, и вообще укусы эти редки.

Каракумские ночи так прекрасны, что жалко забираться в палатки. Я предпочитал обычно раскладывать постель прямо на песке под кустом, а вместо одеяла покрывался буркой. Когда наступал рассвет, то черная кавказская бурка привлекала к себе ночных обитателей, и наутро я иногда находил на простыне желтоватых среднеазиатских скорпионов. Однажды их собралось сразу пять штук. За много лет я знал лишь один действительный случай укуса скорпионом в экспедиции, и то лишь по небрежности моего спутника, не положившего, как полагается в пустыне, свои чувяки под тюфяк. Скорпион, прячась от наступающего рассвета, забрался в этот "укромный" уголок. Спутник же мой, проснувшись, не вытряхнул чувяка, сунул в него ногу и был укушен прижатым скорпионом. Боль была жгучая и резкая. Палец сейчас же начали растирать крупной мокрой солью, и через пятнадцать минут все прошло: укус оказался не сильнее, чем укус осы. Правда, весной укус подействовал бы сильней и температура могла подняться дня на три, но для жизни среднеазиатский скорпион не опасен.

В оазисах скорпион тоже нередок. Он любит прятаться в трещинах глинобитных стен - дувалов - и забирается ночью в дома, куда его привлекает влага. На этом основан обычай вечером у порога дома класть облитый водой кирпич. Можно быть уверенным, что если появится скорпион, то он тут же под кирпичом и устроится и дальше никуда не уйдет. При разборке старых стен и их ремонте и при работе в поле или в темных подвалах и сараях надо остерегаться скорпионов, но не так они страшны, как это кажется по рассказам. Растирание места, укушенного скорпионом, крупной солью быстро уменьшает боль, а компресс из настоя скорпионов на растительном масле окончательно ее прекращает.

Иное дело каракурт. Это коричневато-черный паук с красноватыми или белыми точками. Он предпочитает жить не в песках, а на каменистых плато или среди покрытых травами низин. Его укусы уносили ежегодно сотни и даже тысячи голов скота в Средней Азии и в Казахстане. Укус его смертелен для лошадей и верблюдов в шестидесяти случаях из ста, но и при выздоровлении верблюд остается непригодным к работе.

Мне пришлось в Кара-Кумах видеть туркмена, который после укуса каракурта, чтобы спасти себе жизнь, сам себе отсек почти всю икру на укушенной ноге. Он остался не только здоров, но и не хромал.

Теперь укусы каракуртов не так страшны, потому что полностью излечиваются приемами внутрь слабых растворов марганцево-кислого калия (марганцовки).

Народными средствами борьбы с размножившимися каракуртами было выжигание пастбищ или стравливание их овцами. Для овец каракурт совершенно безвреден. Неизвестно, вытаптывает ли овца каракуртов, или действительно, как принято считать, поедает его, но стравленное овцами пастбище практически очищается от каракуртов. Статистика показывает, что гибель скота, а тем более людей, от укусов каракуртов сейчас стала редким явлением.

Тигр, который еще лет 20 - 30 тому назад водился в Средней Азии повсеместно в тростниковых зарослях речных долин, в большинстве районов сейчас уничтожен. По данным мелиоратора М. А. Москаева, тигр водится еще и теперь в так называемой Тигровой балке, расположенной у слияния рек Пянджа и Вахша, образующих Аму-Дарью. Почти нет его теперь и в дельтах Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи. Неизвестно, сохранился ли он в низовьях реки Или и в камышах Балхаша. Иногда тигры спускаются из пределов Ирана и Афганистана в тростники пограничных ущелий, но и эти случаи не часты.

Вот и судите, так ли страшны "чудовища" пустынь, как о них рассказывают и пишут.

А здесь было перечислено почти все, чем страшны сейчас пустыни.

Изжитые у нас ужасы пустынь. Человеку свойственно забывать о несчастьях, но государство не имеет права быть беспечным. Есть ужасы, о которых мы давно позабыли, но наше правительство твердо помнит о них и тщательно оберегает страну. Эти ужасы не имеют звериного облика, но они несравненно страшнее всех тигров.

Вспомните пушкинский "Пир во время чумы". Вспомните "Кола Брюньон" Ромэн Роллана, Сколько раз опустошала страны Европы бубонная чума, уничтожавшая до единого человека население целых городов. "Красная смерть" была страшна человечеству всегда, и нельзя забывать, что на родине ее, в Азии, она сохранилась местами и сейчас. Горные луга и пустыни полны грызунов, паразиты которых передают чуму. В Индии, Ираке и Китае очаги чумы среди грызунов не изжиты, и часто чума в этих странах уносит многочисленные жертвы.

Однажды был случай в нашей пограничной полосе, когда охотник нашел свежий труп прекрасной пушистой лисы. Он принес ее домой, снял шкурку и выбросил тушку. А через несколько дней и он, и вся его семья погибли от чумы. Только энергичные и быстро принятые меры ликвидировали опасность дальнейшего распространения болезни.

Чумы нет теперь в нашей стране, но это не значит, что она не может проникнуть извне. В декабре 1949 года органы советского следствия вскрыли тайну возникновения нескольких вспышек чумы в пограничных с нами районах.

Весь мир узнал о том, в каких количествах коварнейшим из врагов - японским империализмом - готовились против нас самые гнусные орудия уничтожения: бомбы с бактериями сибирской язвы, холеры и сапа, брюшного тифа и дизентерии, блохи, зараженные чумой. Их методами сейчас в еще более широких масштабах пользуются американские поджигатели войны.

Нашему государству приходится тщательно охранять себя от проникновения азиатской чумы. То же самое приходится делать сейчас и китайскому народу, начавшему строить новую жизнь. Надо проверить и очистить пространства обширнейших пустынь Центральной Азии от страшного наследия тяжелого прошлого, от даров "священного" Хирохито японского императора. По его личным приказам в течение десятилетия работали заводы, подготовлявшие уничтожение миллионов жителей Азии. Только молниеносный разгром японцев нашей доблестной Советской Армией спас человечество от этого гнуснейшего преступления японского империализма.

Спросите жителя Средней Азии и Казахстана, что такое чума, и если окажется, что он знает об этой болезни, то только по литературе. Но в пограничных горах вы можете встретить девушку в наглухо закрытом комбинезоне, склоненную у сусличьей или сурковой норы, и она объяснит вам, что она от противочумной станции проверяет фауну паразитов у грызунов. Дежурная служба этих станций постоянно и тщательно следит и за грызунами наших пустынь. Вот почему мы давно уже забыли об этом действительно грозном бедствии, прежде часто опустошавшем оазисы и подкарауливавшем человека даже в самых глухих районах пустыни.

Саранча. Что может быть безобиднее кузнечика, стрекочущего в траве? Но что может быть неотвратимее всепожирающего нашествия черных туч одного из видов кузнечиков - саранчи? Бывало, померкнет яркое солнце, затмит его черная туча, и обрушится на поля такое множество саранчи, что через день-два от тучных урожаев не останется ничего, кроме обглоданных стебельков. Тысячелетиями саранча уничтожала посевы, и человек оставался бессилен, не зная,- как бороться с этой "карой небесной". Не раз туго приходилось и колхозным полям молодых советских республик. Мобилизовывали все население, рыли канавы, куда сваливалась в своем всепоглощающем шествии саранча, жгли ее огнем, но вновь и вновь прилетали новые тучи. Борьбу надо было начинать далеко от полей, в глухих районах пустынь. Эскадрильи самолетов выискивали в песках районы размножения саранчи, и постепенно мы уничтожили все очаги этого крылатого бедствия в наших пустынях. Но саранча прилетала из пустынь Ирана и Афганистана. Потребовались дипломатические переговоры и создание специальных советско-иранской и советско-афганской комиссий. В результате при нашей помощи были, наконец, уничтожены саранчовые очаги также и в соседних зарубежных пустынях. Все же служба борьбы с саранчой регулярно продолжает свою работу, чтобы оградить наши поля от случайных и непрошенных жесткокрылых врагов.

Джут! Сколько народных бедствий скрыто в этом коротком слове! Сколько обеспеченных кочевников-животноводов в пустынях Казахстана и Средней Азии в несколько дней превращались в нищих. Как проклинали они судьбу за то, что, лишив скота, джут не унес и их самих, а обрек на медленную голодную смерть.

Джут - это массовый падеж скота от бескормицы. Он приходил иногда исподволь и незаметно, когда наступали слишком сухие годы, выгорали травы и не выпадало дождей или снега, чтобы возродить пастбища. Но страшнее бывали внезапные, вызывавшие джут гололедицы или сильные снегопады. Сменяясь короткой оттепелью и затем морозом, они погребали корма под неприступным для копыт, твердым настом. За последнее столетие зимние джуты обрушивались на кочевников Казахстана 14 раз! Только в одной Тургайской области зимой 1879 - 1880 года из трех с половиной миллионов голов скота погибло полтора миллиона, или 42 процента поголовья. Такие джуты уносили и тысячи человеческих жизней. Последний джут, обрушившийся на нас зимой 1927 - 1928 года, унес в Сыр-Дарьинской области 790 тысяч голов скота. Могло ли при таких условиях развиваться хозяйство в пустынях? Мог ли человек чувствовать себя властелином природы, когда при кочевом хозяйстве он не был уверен даже в своей жизни? Джут был самым ужасным и "неотвратимым" бедствием пустынь.

Большевики это "неотвратимое" бедствие уничтожили навсегда тем, что перестроили самый тип хозяйства, провели "оседание" кочевников, снабдили колхозное животноводство сенокосилками, научили людей использовать пустыни так, что появилась возможность создания страховых запасов корма на самых отдаленных пастбищах. Двадцать лет мы не знаем уже джута. Но разве природа пустынь изменилась? Нет. Она всегда угрожает человеку, но иными стали человек и его хозяйство.

Среди весны, во второй половине марта 1948 года, когда стада выпасались на молодых травах вдали от баз, неожиданный глубокий снегопад похоронил корма в Кызыл-Кумах. Стадам грозила гибель. Но немедленно были приняты меры, и самолеты, не имевшие возможности приземлиться, сбросили отарам сто десять тонн жмыха, спасших стада.

Пендинка. Есть в Туркмении река Мургаб. В среднем течении реки расположен небольшой оазис Пенде, прославившийся на весь мир своими прекраснейшими коврами. Часто красные тона в этих коврах изготовляются не из шерсти, а из шелка, что придает им особенную прелесть. Но есть у этого оазиса и другая, отнюдь не почетная слава. Его имя носит пендинская язва, или пендинка. Болезнь эта известна в субтропических и тропических странах от Восточного Китая до Западной Африки и по-медицински называется кожным лейшманиозом.

Еще 20 лет назад никто не знал причин ее появления. Одни говорили, что заболевают от купания в реке, другие - от сырой воды, а муллы уверяли, что это "печать грешника", но нередко заболевали и сами. Фактом оставалось то, что "ни с того, ни с сего" появится прыщик, начнет плотнеть и расти, потом лопнет, на его месте окажется язвочка, которая делается все больше и больше, достигая 3 - 5, а иногда и 15 сантиметров в поперечнике.

В долине Мургаба пендинка "милостива" и ровно через полгода язва сама собой заживает. Но в других местах она может тянуться и год, и три, и пять лет. Пройдет язва, но навсегда останется от нее рубец в виде "печати", чуть вдавленной и с неровными краями. Полбеды, если язва будет на ногах или руках, но чаще она случается на лице и нередко безобразит лицо.

От язв этих никто не умирает, болезненны они только при прикосновении, и болевший приобретает иммунитет на 4 - 5 лет.

Теперь, после длительных и самоотверженных работ советских ученых и врачей, когда люди сами себя заражали пендинкой, чтобы выяснить ее переносчиков, болезнь эта хорошо изучена. Выяснилось, что передатчиком ее является один из мелких москитов, живущих неподалеку от воды (реки или орошаемых полей), в норах грызунов.

Наши врачи теперь знают, как лечить эту болезнь, и делают профилактические прививки. Язвы пендинки, поражавшие людей во многих районах юга Средней Азии, теперь в нашей стране никому уже не страшны.

Джут, чума и саранча не уносят больше человеческих жизней, не губят больше наших стад и полей, а пендинка не уродует теперь лиц. Это не случайно и связано не только с нашей организованностью и бдительностью, но и с самой сущностью социалистического строя, для которого забота о человеке является существеннейшей задачей. Вот почему пустыни, с которыми кочевники и мелкие собственники совершенно не могли бороться, теперь для нас больше не страшны.

Никто не станет утверждать, что в пустынях не может встретиться серьезная опасность или что освоение пустынь дело простое и легкое. Отнюдь нет.

Однако все еще не изжитые "ужасы" ничуть не страшнее, чем метель и снежная вьюга, от которых человек может замерзнуть в пути. А разве дожди в болотистой местности, когда неделями негде просохнуть, более приятны, чем жаркое солнце пустыни? А разве всепроникающие рои гнуса в нашей тайге привлекательнее фаланги или скорпиона? Все дело в том, что к этим явлениям большинство из нас привыкает с детства, а пустыня особенно страшит в силу новизны и незнания.

Где легче дышится? После одной из поездок по пустыне пришлось мне заехать в Астрахань. Никогда я не слышал, чтобы кто-нибудь из астраханцев был недоволен ее климатом. Однако мне он показался в тот раз очень тяжелым. Ночью влажный, густой, как пар, воздух был неподвижен и душен. Казалось, что лежишь в бане. И с наслаждением вспоминались месяцы, проведенные в Кара-Кумах.

Жара в пустыне переносится сравнительно легко благодаря большой сухости воздуха. Проводя целые дни на солнце, люди в пустыне два-три раза в день принуждены бывают пить подряд по 6 - 10 стаканов чая. Все это громадное количество жидкости испаряется через кожу. Смочите с пустыне термометр, и он вместо 40° сразу покажет вам 20°. Такое же охлаждение происходит в силу испарения и с нашим телом. Благодаря быстроте испарения кожа все время остается лишь слегка влажной и прохладной, а организм не перегревается и сохраняет свою постоянную температуру. Чем суше воздух, тем сильнее охлаждение и тем легче себя чувствует человек, несмотря на любую жару. Поэтому-то тепловые удары чаще случаются не в пустынях, а в более северных, но и более влажных странах. Особенно легко дышится в пустыне после захода солнца. Какая бы ни была жара днем, к вечеру, если не дует "афганец", прозрачный сухой воздух так быстро теряет свое тепло, что сразу становится свежо.

Прелесть ночей в пустыне дополняет черное бархатное небо, усеянное тысячами звезд, таких крупных и ярких, какие можно увидеть только в пустыне, да лишь изредка, в сухие ночи, высоко в горах. Весной к этому прибавляются замечательные ароматы цветущих кустарников. Воздух тогда бывает настолько мягким и приятным, что быстро забываешь о дневной усталости. И если вы спросите человека, побывавшего в пустыне, где легче всего дышится, то он наверняка ответит: "По вечерам в пустыне".

Пустыня как климатическая здравница. Воздух пустыни не только чист и приятен, но во многих отношениях и целебен. Благодаря высоким температурам и сухости он беден бактериями. Даже громадные туши павших верблюдов, не загнивая, высыхают и превращаются в мумии. Когда туркмен порежет себе палец, то вместо йода и ваты он присыпает порез всегда имеющимся под рукой почти стерильным и прекрасно высушивающим лекарством - песком. Если человек заболевает опасной болезнью - воспалением почек, то единственный верный способ лечения - это дать почкам полный покой. Их роль должна выполнять кожа, а это возможно только в жаркой и сухой местности. Поэтому люди со всех концов мира едут лечиться от этой болезни в специальные санатории в Каир. Но лучшие результаты дает лечение в санатории Байрам-Али в Туркмении, где солнечных дней гораздо больше, чем даже в прославленном Каире.

Назад   Вперед

Федорович. Лик пустыни. Читать От автора
Вместо предисловия
Страшны ли пустыни
Где надо искать пустыни
Однообразие пустынь
Удивительные последствия климата пустынь
Без собственных рек
Блуждающие реки
Кочующие моря и озера
О чем рассказывают песчаные моря
Пыль пустыни
Весна в пустыне
Пастбища и леса пустынь
Животные - обитатели пустынь
Чем жил и живет человек в пустыне
Так было
Без властелинов
Пустыни Советской Азии
Пустыни Зарубежной Азии
Заглянем в будущее
Реклама:
Мы в Сетях:
Дикая Группа ВКонтакте / Дикое Сообщество на Facebook / Дикая Компания в LiveJournal
Дикий Портал ВКонтакте


Посмотри еще:
Зубы и клыки Зубы и клыки (48 больших фото) Стая волков Стая волков (Фото)
Горилла Горилла (35 больших фото) Морские ежи Акула в момент атаки (8 больших фото)
Зима в лесу Зима в лесу (рисунок) Красные пещеры Красные пещеры (17 фото)